Posted By admin on 04.11.2009

Творческое объединение “Настоящие друзья Буратино” ТРЕБУЕТ ЗАПРЕТА НА ЛЮБОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
ДЕТСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ И СКАЗОЧНЫХ ГЕРОЕВ
В ВОЕННЫХ ЦЕЛЯХ!

Геннадий Полищук

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО В СТРАНЕ ДУРАЧИИ

предыдущие главы (11-20) здесь.

часть третья, главы 21-28

Глава двадцать первая.

Буратино осматривает с Воеводой Лиисом избирательный участок и узнаёт секреты предстоящих выборов

Буратино не привыкать было бездыханно замирать: в первый раз он притворялся мёртвым перед полицейским, когда выскочил из каморки папы Карло на улицу в самый первый час жизни. Потом в харчевне Трёх Пескарей терпел, молча принимая на свою голову летящие в кувшин обглоданные кости. И в пещере глотал пыль, прячась с друзьями от полицейских собак и Карабаса.

Но в таких комфортных условиях он находился впервые: сейчас ему ничего не угрожало – попробовал бы кто-нибудь заподозрить что-то не то в предмете, который держит в священных руках сам Лиис, то нанес бы оскорбление недоверием всему государству, высокому воеводскому посту, всей системе охраны, и лично самому Сыщику – очень крутому спецназовцу и авторитету.

Войдя в кабинет председателя избиркома, Лиис уселся во главе стола и злорадно произнёс, кладя Буратино рядом с компьютерной мышкой:

- Эта деревяшка олицетворяет для нас скальп наших врагов…

На эту воеводскую шутку все захохотали громче всех. А он налил себе полстакана минералки без газа, и медленно отпивая, свободным глазом из-за стакана оглядывал участников совещания. Здесь был избирком в полном составе (это, как вы не забываете, Лиса Алиса и Кот Базилио), Карабас Барабас и весь его штаб с Дуремаром и наблюдателями от «Единого Монолита».

Воевода нажал на кнопку микрофона. Загорелась красная лампочка.

- Ну что, дорогие друзья, час назад пправитель и властитель разговаривали со мной по прямому проводу. Они надеются на нас, они уверены, что мэром Дурачии станет уважаемый в определённых нами кругах товарищ Барабас. Но это, может быть, для пправителя и властителя «надежда и уверенность», а для нас с вами – безоговорочный приказ. И мы его исполним. Как через год исполним и следующий предвыборный приказ, когда пправитель, слава Богу, захочет опять стать властителем, а властитель, слава Богу – ещё раз пправителем. И это будет залогом стабильности и постоянства власти и у нас в Дурачии, и во всех краях. Поэтому не должно быть никаких осечек, промахов, ошибок и недоразумений или, тем более, каких-то других эксцессов. Наше дело – правильное, потому что победа будет за нами, и за ценой мы никогда в очереди не стояли… Прошу доложить о немедленной готовности к выполнению всегда самой важной для нас задачи.

Первой выступила Лиса Алиса.

- Многоуважаемый Воевода! У нас всё приведено в полную готовность. Шестиступенчатая степень защиты избирательного участка от наблюдателей и журналистов работает безупречно… Количество заранее проголосовавших по единому открепительному талону уже превысило на этот час прошлогодний показатель общего числа проголосовавших. На этих выборах мы используем урну нового поколения. Это урна ноу-хау с горизонтально падающей вертикальной перегородкой. Она изготовлена в нашем технопарке с использованием отечественных нанотехнологий, и вобрала в себя изобретения и открытия целых династий выдающихся наших фокусников – отцов и сынов Кио и Акопяна, отца и дочери Ратиани, а также бездетного иллюзиониста Сокола. Конструкция урны настолько безупречна, что мы уже зарядили её полным комплектом бюллетеней за Карабаса.

- Сколько всего отпечатано бюллетеней?

- Из расчёта по полтора бюллетеня на каждого жителя.

- По полтора бюллетеня, как я вас правильно понимаю, не на избирателя, а на каждого жителя?

- Конечно, синьор Воевода, вы же не можете понимать неправильно! Цифры сверены с последней статистикой по роддомам.

- Отлично… Население обязательно скажет вам, нам и мне огромное спасибо, когда ощутит своё единство и великую силу в себе, когда узнает, что оно проголосовало единогласно и, главное, за того, кого предложили ему мы – единственные, кто может нам предлагать. Население с умилением воспримет весть, что едва родившиеся младенцы уже говорят «Да!» светлому будущему нашего руководства.

Все присутствующие надолго зааплодировали. Лиис помолчал-помолчал, а потом решил говорить дальше. На последних хлопках он продолжил:

- Правительство с помощью вверенных ему правоохранительных органов отвадило всех конкурентов Карабаса, оставив совершенно непроходную пешку, я бы даже сказал: непроходимую фишку. Она нам нужна для суверенной демократии и последующего нашего весёлого хохота. Однако тот, кто подойдёт к нашей святой урне, чтобы бесцеремонно и предательски проголосовать за Тортилу, ещё раз убедится, что выборы – это не шуточки, что в нашей стране никому не дано права выбирать вопреки назначению. И когда он увидит наш стопроцентный результат – поверьте, у него отляжет от сердца, и он сам будет радоваться тому, что его культурнейшим образом поправили, и у него, слава Богу, не получилось шагание не туда, куда ведут население ради его же блага…

- Наши выборы – это, действительно, большое подспорье для населения. Главное, чтобы население не ошиблось в своём выборе, – высказал критическое замечание кто-то из наблюдателей от партии «Монолитная Страна».

- На нашем участке всё устроено так, чтобы население не смогло ошибиться, – с достоинством ответил Кот Базилио и предложил осмотреть участок. Все энергично повалили из кабинета.

Буратино забеспокоился: как бы не проваляться в избиркоме на столе до понедельника. Но Лиис, поднимаясь, сгрёб его своими цепкими ручками и привычно сунул в правый карман пиджака – с работы Воевода всегда приносил внучонку какую-нибудь цацку или нэцку…

Сыщик успел шепнуть Алисе, что у Воеводы остаётся пять минут. Она быстренько разъяснила про шариковые ручки в кабинках. Галочка, проставленная избирателем в клеточке напротив имени «Тортила» этой ручкой, бесследно испарится в течение получаса. Показала ящички стола, где будут ждать своего часа заполненные в поддержку Карабаса бюллетени. Тут же члены счётной комиссии и наблюдатели продемонстрировали Воеводе показательную тренировку по замене одних бюллетеней на другие. Тот остался очень доволен согласованностью действий и скоростью манипуляций, и со спокойной душой направился к выходу.

На улице их встретил поздний вечер, довольно прохладный и нервный.

И тут у Воеводы неожиданно для него самого сверкнула новая идея. У машины он остановился, взглядом заставил всех отойти в сторону и набрал номер Главной приёмной Объединённой Администрации властителя и пправителя:

- Воевода Лиис от всей души приветствует Вас, поднявшего трубку в столь поздний для страны час! Разрешите доложить, что для ещё более успешного проведения голосования на должность мэра Дурачии прошу содействия в организации нелётной погоды в соседних регионах и направлении всех самолётов на вынужденную посадку к нам… Спасибо!.. Спасибочки… А прямо так можно и приказать им в лётном задании: «В качестве запасного аэродрома использовать только аэропорт Смелово». А мы здесь подгоним автобусы, свозим пассажиров в Дурачию на выборы и тут же вернём их в самолёты – пусть летят себе… Спасибо… Спасибо!.. Расшибёмся, но выполним!.. Спасибо… Рад стараться… Очень приятно! Спасибо за приглашение, немедленно выезжаю…

Довольный похвалой начальства, Воевода быстро уселся на заднее сидение, взмахнув полами пиджака, чтобы костюм не слишком помялся в машине. В этот момент Буратино, правильно рассчитав траекторию полёта, выпрыгнул из кармана Лииса на землю. Но Сыщик так торопливо и проворно захлопнул дверцу вслед за хозяином, что Буратино звонко ударился лбом о толстенное стекло бронированного автомобиля Воеводы и свалился ему под ноги. А машина уже рванула с места и помчалась мимо особняка Лииса на самой бедной улице города к Большой Стеклянной Стене…

Глава двадцать вторая.

Буратино увидел, как подбрасываются деньги народу

Время от времени они подбрасывали населению деньги, или, как принято у них называть, средства. Эта акция планировалась заранее, о ней все знали заблаговременно, но всё равно каждый раз она рождала сильнейший прилив восторга, необыкновенный заряд энергии и всплеск самых положительных переживаний у населения!

В такой день они приглашали к себе за Стеклянную Стену телевизионщиков. Они вообще больше всего на свете любили именно телевизионщиков. Насколько всё-таки прав был Ленин, когда говорил: «из всех искусств важнейшими для любой власти являются кино и цирк». Жизнь и создали предпосылки для. От совокупления в ленинском понимании кино и цирка и родилось нынешнее телевидение. У ТВ всё с пылу с жару – весомо, грубо, зримо. Живая картинка увеличивает доверие к закадровой информации до 75-80 процентов, а наиболее преданным асам журналистики удаётся вознести эту цифру за сто процентов.

А вот с газетами и журналами дело обстояло хуже и гаже. Даже в самые хорошие годы случались досадные проколы. Мало того, что у газетчиков оставалось время подумать, так у некоторых из них хватало наглости ещё и поразмышлять об увиденном и услышанном, и не на кухне в тряпочку, а на бумаге! Эти негодяи пера и ручки вставляли в информацию о мероприятии несогласованные ни с кем выводы и даже свои мысли о жизни. И их мысли навсегда оставались на бумаге, в подшивках библиотек, перепечатывались другими противными изданиями и – не горели.

Буратино полувывалился из кармана Воеводы и, вися вниз головой, оглядывал, как они сами себя называют, политическую элиту страны, вслушивался в их разговоры. Он был изумлён тем, что они и друг другу врут ровно столько же, сколько с экрана телика населению. Тогда он переключился и стал наблюдать за тем, как работают тележурналисты. Операторы показывали охране свои камеры и устраивались прямо здесь, в нескольких метрах от входа, спиной к вогнутой части Стеклянной Стены. Их объективы в эти минуты становились как бы глазами населения. С осознанием этой своей исторической миссии, они жадно проверяли бленды, насадки и светофильтры, направляли все объективы на приближающуюся жизнерадостную гурьбу начальников всей страны, любовно вырывая из неё до боли родные и обожаемые лики пправителя и властителя, любимые лица Уполномоченных наместников, физиономии именитых губернаторов и Воеводы. Буратино так захотелось попасть в кадр, что он чуть не шлёпнулся на асфальт. Но телевизионщикам нужны были крупные лица сильных мира сего, их не интересовали ни чиновники рангом пониже, облепившие со всех сторон своих начальников, ни их карманы. Гурьба остановилась перед большим и широким столом, на котором аккуратно возвышались огромные стопки денег, перевязанные разноцветными праздничными бумажными лентами. На баннере голубого цвета – самого любимого колера партии «Монолит Единства» – сверкали два слова, одна запятая и один восклицательный знак: «Тебе, население!»

Как только пресс-секретарь убедился, что все теле- и видеокамеры включены, он махнул одноразовым платочком. По этому сигналу пправитель и властитель дружно приблизились к столу, улыбнулись во все стороны, взяли в руки по нескольку пачек денег и широко, от души размахнувшись, бросили их населению – вперед-туда-вверх над камерами; потом еще несколько, потом ещё и ещё. Всё новые и новые брикеты купюр из рук пправителя и властителя снова и снова летели туда, где, как им доложили помощники, пресс-секретари, спичрайтеры и референты, находится население.

У населения было огромное преимущество: из-за выпуклости стекла оно лично для пправителя и властителя оставалось невидимым, зато само всё видело по ТВ. Да это и не столь важно – видимо правителям население или не видимо, – важно, что пачки денег в ярких лучах энергосберегающих ламп летели и летели, летели и летели… Они по касательной ударялись в вогнутую поверхность почти невидимой Стеклянной Стены и по полуокружности съезжали к ногам пправителя и властителя. А те даже не нагибались за ними – это дело было заботой наместников и губернаторов с Воеводой. Они поднимали с газона деньги и снова подкладывали их на стол. Не все, конечно, но всё равно помногу. И пачки купюр снова летели вперед-туда-над-телекамерами, в сторону населения, счастливого от зрелища.

Это был прямой телеэфир. И, значит, население прямо в телевизорах видело, что в его сторону летят тысячи, десятки тысяч, а вот уже и миллионы. Это ему, населению – его детям, жёнам и тёщам правительство подбрасывало миллионы миллионов! И население даже не хотело видеть, что деньги снова и снова скатывались по пятиметровой вогнутости, и их снова и снова подкладывали на стол для нового подбрасывания туда-вперёд-вверх-населению. Купюр становилось всё меньше и меньше, потому что губернаторы и наместники начали уставать возвращать их на стол. Вот на помощь губернаторам бросились чиновники. Ещё меньше брикетов денег просеивается сквозь сито занявших своё место у нижней кромки Стеклянной Стены. Но разве это важно!..

Вот, наконец, и последняя пачка полетела туда-вперёд-вверх – населению. Долго всматривались усталые пправитель и властитель в её высокий дальний полёт, и удовлетворившись, показали телекамерам ладони: всё, ничего самим не осталось, всё – вам… Приходите на выборы!

Наконец-то Мы, многонациональное население, дождалось достойного себя зрелища, увидеть которое наши деды и прадеды даже и мечтать не могли в дотелевизионную эпоху. «Вот, смотрите, – говорило население своим детям, жёнам и внукам, – смотрите, как они нас любят! От вас же только одно требуется: хорошо слушайся своего властителя и учись, как учился в школе пправитель – на отлично!»

Настолько важно было увидеть всё это воочию и лично каждому, что если пправитель или властитель подбрасывали деньги поздним вечером, как сейчас, народ будил своих детей, чтобы они, хоть спросонья, но увидели это и запомнили. Обязательно запомнили! Потому что прямо завтра в моусошах, в которых теперь вместо школ учатся дети, надо будет про всё это написать в сочинениях, и не забыть на словах передать учителям, что пправители и им подбрасывали деньги.

Пусть гордятся своей профессией!..

Глава двадцать третья.

Буратино возвращается к друзьям, они решают бороться и называют свою операцию «Чистый голос»

Только в два часа ночи Воевода и Буратино вернулись на родину и въехали в кованые ворота дома на самой бедной улице. Правда, Сыщик, льстиво захлопывая дверцу машины за Воеводой, едва не наступил на удачно выпрыгнувшего Буратино, но тот вовремя подкатился под лимузин.

Воевода вместе с Сыщиком скрылись в доме.

Буратино остался в ночной тишине.

Его миссия с этой минуты вступила в новую стадию, и надо было немедля действовать, дорога была каждая минута., Он разминал свои затёкшие ноги, руки и шею и раздумывал, где в такую кромешную ночь искать друзей. Вдруг за углом раздался звук, похожий на собачий свист. Артемон! Он был совсем рядом! Буратино бросился к забору, осторожно, чтобы не сработала сигнализация, прополз между кованых прутьев, крепко обнял друга и верхом на пуделе отправился в каморку, где их с нетерпением ждали друзья.

На сбивчивый, но полный важных мелочей рассказ об услышанном и увиденном ушло минут десять, ещё две минуты – на лимонад «Буратино» с бутербродом.

Всё это время Ёжик, осязая перевод Олешека, молча водил карандашом по бумаге. Все заворожено смотрели на его бесчисленные фигурки – квадраты, овалы, стрелки, горки, ямки и не могли в них ничего разобрать. Потому что это были не каракули – так Ёжик мыслил. А чужие мысли, как и чужие письма, читать нельзя.

Буратино уже давно съел бутерброд и вместе со всеми нетерпеливо ждал, а Ёжик всё продолжал и продолжал настойчиво мыслить…

Потом он перестал чертить каракули и несколько минут неподвижно молчал.

Потом стал говорить. Голос его был тихий и как бы надтреснутый, и чтобы не пропустить ни одного слова, надо было вслушиваться очень внимательно и напряжённо.

- Самая главная наша задача – ничем не нарушить Закон о выборах. И избиратели не должны нарушить закон, кто бы за кого ни голосовал.

Все закивали головами, как будто всё поняли. И это – после всего пережитого на ТВ и рассказа Буратино!

- Но это лишь полдела, – продолжил Ёжик. – Теперь о второй половине дела, самой трудной. Ни в чём не нарушить закон, остаться чистыми вместе с нами должны и избирком вместе со всеми полицейскими и наблюдателями, и Карабас с Воеводой, и пправитель с властителем. Все! И даже у Лисы Алисы с Котом Базилио на рылах не должно быть ни одной пушинки! Вот тогда, и только тогда мы победим. По-настоящему победим! – Ёжик замолчал. – Думайте!..

И все стали думать. Но минут через пять многие стали только делать вид, что думают. Ведь неподдельно думать очень трудно, это очень тяжёлая работа. Но ещё тяжелее и труднее, думая весь день об одном, вдруг в три часа ночи за одно мгновение переключиться и начать думать о том же самом, только с совершенно обратной стороны.

- Но в субботу идти к людям и агитировать уже нельзя, – прервала тишину Мальвина, – листовки раздавать нельзя, через Интернет – тоже нельзя, ни на радио, ни на ТВ… Никуда нельзя!

- А как переманить на нашу сторону Алису с Базилио? – продолжил список вопросов Пьеро.

- Или Дуремара… – вставил свою реплику Артемон. – Их в чулан надо запирать!..

- Действительно, Ёжик, – поддержал Буратино разброд и шатания в стане друзей. – То, что они творят, ни в какие ворота не лезет, а ты нам предлагаешь… Мы, в конце концов, должны применить остроумие, смелость и присутствие духа, а ты предлагаешь нам сесть у моря и ждать погоды!

Ёжик подождал, пока Олешек перевёл ему слова Буратино. Помолчал. Ребята тоже замолчали. И после этого Ёжик сказал очень спокойно:

- Молодец, что не забыл свой девиз – «остроумие, смелость, присутствие духа». А теперь вспомни, пожалуйста, когда… вернее, по какому поводу ты его произнёс?..

- Когда мы полицейских собак разорвали… – забурчал всё ещё обиженный Буратино. –  Мы шишек набили Карабасу, и он приклеился к сосне… Когда мы победили всех своих врагов!

- Вот-вот! А кто это – «мы»? Вы же были не одни. Вспомните, кто вместе с вами дрался с Карабасом и полицейскими собаками? Может, они и сейчас готовы придти на помощь? И помочь уже не только нам, а вместе с нами – всем людям, а?..

- Ой, а правда! – воскликнула Мальвина. – Ну-ка, Пьеро, принесите нам книгу «Золотой ключик», чтобы мы не забыли ни одного нашего друга.

- А операцию назовём «Чистый голос», – этими словами Буратино хотел было патетически завершить двадцать третью главу сказки, но тут всех как прорвало – посыпались предложения:

- Летучие мыши пусть поснимают ночью всю незаконную агитацию…

- Надо застопорить в урне перегородку, чтобы невозможно было настоящие бюллетени подменить фальшивыми. Чтобы им пришлось считать только настоящие голоса людей…

- Надо это пчёлам поручить – всё-таки общественные насекомые!

- И паукам!

- Ой, я боюсь пауков! – поморщилась Мальвина.

- А если они начнут при подсчёте настоящие заменять теми, что в столах?

- А мы… Эх, термитов бы в столы – нажрались бы бумаги в своё удовольствие!..

- Надо говорить: «накушались бы»…

- Мальвина, фальшивые бюллетени не кушают и не едят, их сжирают!..

- Может, у муравьёв что-нибудь получится?

- Вряд ли… Такое количество бумаги и так быстро муравьи не уничтожат…

- А чем у нас Шушара занята? Пусть с подружками погрызёт бюллетени!..

- Точно!..

- А ручки с исчезающими чернилами?

- На аэродром посылаем ворон, чаек, голубей и воробьёв!

- А вдруг из-за них авария случится? Опасно…

- Так они осторожненько… Напугают с утра, и пилоты выйдут из игры…

- Кто займётся ручками с исчезающими чернилами? Может, ты, Буратино?

- Мне нельзя появляться на участке, – сказал Буратино. – Меня там все видели… Я остаюсь в резерве главного командования…

Глава двадцать четвёртая.

О том, как готовились к операции «Чистый голос» птицы

Вся суббота прошла как один большой университет.

Аэродромные вороны на зелёной прямоугольной поляне буквально под окнами правительства Дурачии инструктировали слетевшихся со всех полей, лесов, побережий моря и озёр, из городов и посёлков воробьёв, сорок, чаек, аистов, синиц и целых трёх попугаев по технике безопасности полётов воздушных судов.

После устного разъяснения всех тонкостей лётного дела (а их, в принципе, не так уж и много) и ответов Главного Аэродромного Ворона на вопросы слушателей, птицы провели практические занятия по действиям в пяти разных ситуациях.

Это было зрелище!

Мощное и очень красивое, впечатляющее синхронностью действий полутора сотен тысяч пернатых, оно обратило на себя внимание всех, кто в субботнее утро отдал себя во власть спорта. Сначала была дана команда «Оправиться!», и птицы расслабленно пролетели над окружающим спортивный газон парком, проведя точечную бомбардировку деревьев очень ценными удобрениями. И началось!

По первому карку Главного Аэродромного Ворона все птицы очень быстро, но без суеты уселись на газон. Не стало видно травы: огромное пространство было сплошь усеяно птицами всевозможных расцветок и раскрасов. Мириады птиц молча, без всякого крика, щебетания или чириканья, сидели плечо к плечу, крыло к крылу, не шевелясь. И тогда громко прозвучал спаренный вороний карк: «Кар-кар!». Всего два карка – и серо-бело-пёстрый ковёр поднялся метра на полтора над газоном и, расширяясь во все четыре стороны, заполонил всё видимое пространство. Самым впечатляющим было громкое хлопанье крыльев. (Потом все утверждали, что этот шум был слышен далеко за городом. Многие подумали: не случилось ли чего?)

По третьему карку горизонтальное расположение стаи перешло в вертикальное. Птицы образовали квадратную стену размером, наверное, метров сто на сто. Передние ряды птиц остались на прежней высоте, а все остальные синхронно и чётко приподнялись и образовали непробиваемый ковёр из собственных тел и крыльев.  Было заметно, что неимоверных трудов составляет аистам и стрижам держаться на одном месте, но они, скрепя клювы, всё-таки держались. Когда, казалось, силы у них уже иссякли, раздались спасительные четыре карка: команда квадрату перестроиться в летящую стрелу: центр птичьего ковра стал набирать скорость и  вытягиваться вперёд, все остальные птицы устремились за ним, одновременно прижимаясь к центру, вытягиваясь в длинный клин.

Но самое потрясающее произошло после пяти карков: наконечник стремительно летящей, готовой поглотить любой попавшийся навстречу объект стрелы, вдруг раздвоился, за ним и вся стрела чётко разошлась на две части, разлетелась влево-вправо, в три секунды освободив пространство над травяным покровом, который условно обозначал, как вы и сами догадались, взлётно-посадочную полосу аэропорта «Смелово».

- «Отбой!» – дал команду Главный Аэродромный Ворон, и все птицы рассселись на окружающие газон трибуны.

Главный Аэродромный Ворон на подведении итогов учений произнёс только одно слово:

- Карррррррр!

Этот раскат из восьми звуков «р» был наивысшей оценкой, которую Главный Аэродромный Ворон выставлял кому-либо с начала полётов гражданских лиц на воздушных судах в 1908 году.

Глава двадцать пятая.

Пауки и пчёлы первыми выполняют задание

Урну доверили паукам и пчёлам. Нить паутины, как вы знаете, самая прочная на свете, и дюжина пауков за час напряжённой работы так крепко пришила откидывающуюся перегородку к стенке урны, что разорвать шов теперь мог, пожалуй, только слон. Но при этом ему пришлось бы полностью разломать урну. Пчёлы прилетели, едва рассвело. Летели тяжело, полные пчелиного клея и воска, сильно устали, но… великое дело – труд на благо справедливости и чести!

Работали слаженно, быстро и ровно за час до открытия избирательного участка поддельные бюллетени были навсегда вмурованы в стенку урны.

Теперь результаты голосования зависели от избирателей, крысы Шушары и её подруг.

Всю ночь Шушара инструктировала товарок. Она уже сбегала на избирательный участок, проверила дорогу к залу для голосования и даже пути отхода. Самым трудным было, как оказалось, уговорить крыс вести себя тише воды ниже травы, не грызть столы и стулья, терпеть всё на свете и не бросаться на людей. К мышам просьба была противоположная – не бросаться от людей. И без устали грызть и грызть закладываемые в столы фальшивые бюллетени, не оставляя от них ни ворсинки.

В свою очередь, крысы и мыши вписали в райдер два требования: минералка «Ессентуки-17» без газа для переваривания бумаги и, главное – безусловные гарантии, что на избирательном участке не появится ни одна кошка.

- Да вы что, уважжжаемые мыши! – очень ответственно пролаял Артемон. – Я клянусь вам, что по всем тротуарам по периметру здания постоянно будет дежурить не менее пяти-шести собак, и все попытки любых представителей семейства кошачьих проникнуть на участок будут решительно пресечены, вплоть до!..

Он так серьёзно произнёс: «вплоть ДО», и мощным жестом поставил такую огромную уверенную жирную точку, что они сразу всё поняли и пожалели бедных котов.

- Ну что, пошли, подруги, на работу…

Глава двадцать шестая.

Воевода Лиис голосует первым и даёт важное указание Алисе и Базилио

Самыми первыми на участок для голосования прибыли Воевода Лиис с женой и не со всеми детьми: двое остались дома, а ещё про двух жена даже не догадывается – поэтому он решил их по выборам не таскать.

На пороге ВИП-избирателей встречала, как и положено, председатель избиркома Лиса Алиса. Она вручила им на золотом блюдечке бюллетени, уже заполненные, чтобы Воевода и его семья не теряли своего драгоценного времени, проводила к урне, стараясь держаться теснее к знатным персонам, дабы не выпасть из кадра многочисленных видеокамер.

Проголосовав и произнеся несколько общих фраз для журналистов, Воевода взял Алису и Базилио под локотки и отвёл в сторону:

- Вы уж постарайся… Но только, пожалуйста, ты не доводите дело до абсурда и моей отставки. Никаких двухсот-пятисот процентов – упаси вас Господь! Я просто запрещаю вам! Ну, пусть сто, ну, сто пять процентов, но не более… А то даже как-то смешно получится: пправитель набрал в прошлом году 107%, а какой-то там Карабас наберёт у нас сто семьдесят. Мы его что, больше пправителя любим?.. Сто пять, и ни одним процентом больше! Это приказ!

- Позвольте уточнить у вас, уважаемый господин Воевода: сто пять  – это процент избирателей, принявших участие в голосовании, или отдавших свой голос за нашего Карабаса?

- Конечно же, проголосовавших «за». А приходят и принимают участие пусть хоть десять, хоть двести, хоть тыща процентов!..

- Слушаемся, синьор Воевода! – лиса и кот взяли под козырёк и проводили Воеводу до выхода.

Лиса завела кота Базилио за угол дома, чтобы никто не мешал им думать о выборах, тявкнула один раз на дворняжку, сидящую на тротуаре, но та только приблизилась поближе, выказывая хвостом полное дружелюбие.

- Сколько у нас бюллетеней заряжено в урне?

- Процентов, наверное, на 120 потянет, – неуверенно ответил кот. – Убьёт нас Воевода…

- Ничего, Котик, кашу маслом не испортишь… Сбегай-ка, да снеси сейчас на мусорку бюллетени, которые у нас в досрочном голосовании лежат. Всё, вперёд, Котяра!

Глава двадцать седьмая

Базилио своими лапами выбрасывает на мусорку фальшивые бюллетени, а Буратино меняет стержни в шариковых ручках

Базилио поспешил в подсобку, вытащил набитый бюллетенями бумажный мешок, такой огромный, что еле забросил его себе на спину, подхватил в левую лапу два поменьше, и отправился, шатаясь под тяжестью ноши, в сторону ближайшего мусорного ящика.

Там он сбросил бюллетени в самый большой бак, отряхнул лапы и отправился обратно на участок. И вот тут-то его и встретили собаки. Для них, выставленных в карауле на всех углах вокруг здания участка, член избирательной комиссии Кот Базилио был обыкновенным плешивым котом, а ни один кот в этот день не должен был даже приблизиться к избиркому.

Как они рвали кота! Нет-нет, с него не слетело ни волоска, не пролилось ни капельки крови – собаки помнили строгий уговор, – но как страшны были клыки, клацающие у самого уха, насколько остервенелым был гневный лай верных уличных друзей Буратино!

Из участка выскочили лиса Алиса и наблюдатели во главе с Дуремаром, полицейский, который охранял участок. Все старались отбить Базилио у собак, но те не сдавались. Настолько всех захватила борьба, что никто и не заметил, как Буратино проскочил на совершенно пустой избирательный участок и стал быстро заменять в кабинках для голосования в шариковых ручках стержни с исчезающими чернилами на простые, изготовленные в братском Китае…

А на улице продолжался истошный лай собак и визги избирательной комиссии. И только под угрозой применения полицейским табельного огнестрельного оружия собаки позволили коту Базилио отбиться от них. Напряжение стихло, и все направились в помещение.

Пьеро, который, стоя на другой стороне улицы, внимательно следил за всем происходящим, заволновался: Буратино всё ещё находился внутри избирательного участка, и надо было хоть на минутку задержать членов избиркома на улице.

Пьеро вспомнилась очень смешная фраза Виктора Шендеровича, и он решил  разыграть её здесь же. Он подпрыгнул и повис на руке полицейского. Тот вздрогнул от неожиданности, попытался резко сбросить Пьеро с руки. Пьеро громко, на всю улицу, заканючил:

– Не нужно со мной драться, дяденька… Я сам лягу на землю и сам сосчитаю до десяти! Вот, смотрите!.. – Пьеро и вправду улёгся на асфальт, картинно разбросал руки, прищурил глаза и стал медленно считать:

– Раз… два… пяяааатььь… Ой, неееет, – тянул время Пьеро, наблюдая за дверью в участок, – не пяяять! Что это со мной, совсем из ума выжил… После двойки же должна же идти тройка, не так ли, уважжжжжжаемый господин полицейский?

– Да-да, три… потом – четыре, и только потом…

– Всё-всё, дальше я сам!.. Трииииииии… чееетыыыыыыррррееееее… пяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяять…

Все окружили Пьеро и полицейского и от души хохотали над белым клоуном. Никто не заметил выскользнувшего из участка Буратино.

– Ой, какой же Пьеро молодец! – восхитился Буратино, на цыпочках прокрадываясь за спиной полицейского и всей избирательной компании.

Увидев друга, Пьеро по-быстрому досчитал до девяти, прытко вскочил на ноги, встал в боевую боксёрскую стойку, развернулся и со всех ног пустился бежать по улице…

А кот Базилио, вернувшись в помещение, надолго скрылся в своей подсобке, где лиса Алиса в поте морды своей валерьянкой приводила в порядок его изношенную нервную систему .

Глава двадцать восьмая.

На избирательный участок приходит Медведь, но гималайский

Едва всё успокоилось, как на участок явился Медведь. Он прямо в коридоре встал на задние лапы перед полицейским, которому предписано было следить за общественным порядком на участке, и простоял так минут десять, глядя тому прямо в глаза, не шевелясь и не издавая ни звука. Налюбовавшись вдоволь на ужас стража порядка, Мишка опустился на четыре лапы, прошёл на избирательный участок и уселся на диван в углу зала. Место с великолепным обзором: и от урны недалеко, и всю комиссию хорошо видно. Та весь день просидела ни жива и ни мертва. С одной стороны – страшно, потому что Медведь есть медведь, особенно незнакомый. С другой стороны, медведь – символ партии, поэтому надо делать вид, что он тебе нравится, что ты его любишь.

А символ – вот он, дышит сипло и посматривает, поглядывает… А то вдруг встанет, подойдёт сзади и смотрит, глядит, как ты бюллетени выдаёшь, и дышит прямо в затылок, сипло дышит, громко, не по-человечески. И слюна ненавязчиво свисает из уголка пасти – тягучая такая, до самого пола. И попробуй, обернись, чтобы бросить взор свой ему в глаза и сказать, как всем посетителям каждый день говоришь с девяти до шести с перерывом на обед: не мешайте тут, закрой дверь с той стороны!

И кто сумеет в этом священном страхе совладать с собой и обратить внимание на стройность фигуры мишки и белую латинскую V на его груди – отличительные черты медведя гималайского! А гималайские ни в каких партиях не состоят и действуют исключительно во имя справедливости, чести и добропорядочной экологии. Впрочем, это нисколько не бросает тень на медведя бурого, ведь, по большому счёту, у него же никто не спрашивал, хочет он в партию или не хочет, и в какую хочет, если хочет…

Оказывается, едва по каким-то особым звериным каналам до нашего гималайского Мишки долетела весть о том, что лучшие представители животного, пернатого и насекомого мира взялись помочь добрым людям в большой беде, коей являются выборы мэра Дурачии, он выклянчил у дрессировщика отгул на этот день. Не за здорово живёшь, конечно… Но цирковому медведю совсем не сложно наскрести денег на бутылку хорошего коньяку для своего хозяина!

Пока публика внутри шапито ещё аплодировала артистам, он уже стоял у выхода со шляпой в передних лапах и смешно расшаркивался перед каждым, кто с удовольствием лез в карман за купюрой. Хватило и расплатиться за отгул, и на билет в электричку, и на полбанки мёда…

Именно этот мёд наш Медведь и уплетал время от времени за обе щеки в своё удовольствие и в ожидании подсчёта голосов…

Главы 29-32 здесь. Сюда же будет помещено окончание сказки

Categories: Буратино в Дурачии, Буратиноведение, Сказки про Буратино
Метки: